О людях

Русский театр - явление сравнительно новое: официально его существование признано лишь указом Елизаветы Петровны от 30 августа 1756 г. Его начало следует, однако, отнести к царствованию Алексея Михайловича , а именно к 1672 г. (17 октября), когда Иоганн Готфрид Грегори впервые показал царю и боярам “Комедию об Эсфири” или так называемое “Артаксерксово действо”. Господствующую роль в истории русского театра постоянно играли Императорские театры, в Санкт-Петербурге и в Москве. С упразднением театральной монополии (1882) значение Императорских театров не пало, т. к. обладая обширными средствами и не имея необходимости в материальном успехе, они могут привлечь к себе лучшие артистические силы и лучшие из появляющихся пьес. В настоящее время Императорские театры находятся в ведомстве Министерства двора и подчинены директору Императорских театров, при котором состоят чиновники особых поручений. Инспекторская и хозяйственная часть и все делопроизводство сосредоточено в санкт-петербургских и московских конторах Императорских театров, которые состоят в заведовании управляющих конторами, непосредственно подчиненных директору театров; на управляющего московской конторой возложено также ближайшее руководство репертуарной частью московских театров, под высшим наблюдением директора. Каждая контора состоит из отделений распорядительного, хозяйственного, счетного и монтировочного. В ведении контор находятся все театральные здания, состоящие в ближайшем заведовании полицеймейстеров театров, а также врачебная часть - штатные врачи при приемных покоях, для приходящих больных, и дежурные врачи (по 4 в каждом театре), и в Петербурге, сверх того, экипажное заведение для развозки воспитанников театрального училища, артистов и монтировочного инвентаря. Во главе каждой труппы стоит главный режиссер, и при нем режиссер с помощниками; число трупп - 7 (в Петербурге - русская драматическая, оперная, балетная и французская драматическая; в Москве - русская драматическая, оперная и балетная). Персонал оркестровых музыкантов находится в ведении заведующих оркестрами (по одному в Петербурге и Москве); заведование собственно артистической частью каждого оркестра поручено капельмейстерам; число оркестров Императорских театров - 5 (3 в Петербурге и 2 в Москве). При оркестровом управлении состоит главная музыкальная библиотека. Императорских театров в Петербурге 3: Мариинский (открытый в 1860 г., вмещает 1625 человек; опера и балет), Александринский (открытый в 1832 г., 1790 человек; русская драма), и Михайловский (открытый в 1833 г., 1151 человек; русская и французская драма); в Москве также 3 - Большой (в настоящем виде открытый в 1856 г., 1740 человек; опера и балет), Малый (принадлежащий казне с 1824 г., 1000 человек; русская драма) и снятый в аренду с конца 1898 г. бывший Шелапутинский театр, получивший название Нового (опера и драма). Звание артистов Императорских театров имеют: актеры, управляющие труппами, режиссеры, капельмейстеры, балетмейстеры, дирижеры оркестров, танцовщики, музыканты, декораторы, машинисты, инспекторы освещения и их помощники, живописцы, главный костюмер, суфлеры, гардеробмейстеры, фехтмейстеры, театрмейстеры, скульпторы, надзиратель нотной конторы, фигуранты, нотные писцы, певчие и парикмахеры; все эти лица считаются состоящими на государственной службе и разделяются на три разряда, смотря по талантам и занимаемым ими амплуа и должностям. Артисты первого и второго разряда Императорских театров (если они русские подданные), а равно и воспитанники театрального училища, не имеющие по происхождению права на вступление в гражданскую службу, получают, за выслугу при театрах 15 лет, права канцелярских служителей третьего разряда; если они, оставляя театр, в гражданскую службу не определятся, то причисляются к художникам, не имеющим чинов; дети артистов пользуются правами своих отцов. Артисты третьего разряда по окончании службы именуются отставными артистами Императорских театров третьего разряда. Чиновники, желающие поступить в актеры, определяются не иначе как с лишением чинов; по увольнении их вовсе из актерского звания, им возвращаются прежние чины, но без всякого старшинства за службу их актерами (приложение к статье 32 устава о службе по определению от правительства, Свод Законов, том III, издание 1896 г.). В Петербургских труппах в сезоне 1897 - 98 г. состояло: в русской драматической труппе артисток 52, артистов 50; в оперной труппе артисток 21, артистов 27, хористок 59, хористов 67; в балете артисток 136, артистов 81; во французской драме артисток 17 и артистов 21; оркестр оперы и балета состоял из 125 музыкантов, в оркестрах Александринского и Михайловского театров было по 42 музыканта. В Москве: в драматической труппе артисток 66, артистов 50; в опере артисток 23, артистов 26, хористок 60, хористов 57; в балете артисток 128, артистов 84; в оркестре оперы и балета 123 музыканта, в оркестре Малого театра - 33 музыканта. При дирекции Императорских театров состоит театрально-литературный комитет: он имеет целью обсуждение и оценку в литературном и сценическом отношениях всех дозволенных цензурой драматических произведений на русском языке, представляемых авторами для постановки на сцене Императорских театров. Комитет состоит из отделений петербургского и московского; в каждом отделении по четыре лица, приглашаемых на 4 года директором театров, с разрешения министра; они избирают из своей среды председателя. В 1897 - 98 г. рассмотрены были комитетом 114 пьес (65 в Санкт-Петербурге и 49 в Москве) и одобрены к представлению 39 (32 в Санкт-Петербурге и 7 в Москве). Сам выбор пьес для репертуара принадлежит директору Императорских театров. Всего в сезоне 1897 - 98 г. было исполнено пьес в Санкт-Петербурге: русских и драматических произведений 84 (46 больших и 38 небольших), из них 25 новых; опер - 28, балетов - 15; французских драматических произведений 60, из них новых 28. В Москве исполнено: драматических произведений 87 (48 больших и 39 небольших), из них 19 новых; опер 23, балетов 16. В Санкт-Петербурге дано спектаклей в сезоне 1897 - 98 г.: русских драматических 239, русских оперных 141, балетных 48, французских драматических 146; они дали валового сбора 1 029 691 рублей (русская драма 296 тысяч рублей, опера 435 тысяч рублей, балет 121 тысячу рублей, французская драма 177 тысяч рублей). В Москве дано спектаклей: драматических 207, оперных 112, балетных 48, смешанных (опера и балет) 3; они дали валового сбора 529 264 рублей (драма 222 тысячи рублей, опера 237 тысяч рублей, балет 64 тысячи рублей). За представление оригинальной пьесы на Императорских театрах автор получает, в виде поспектакльной платы, процентное вознаграждение с валового сбора от 2 до 10% (за оперу - от 3 до 10%), смотря по количеству актов; за переводные пьесы оплачивается не более 1% за каждый акт. Взамен поспектакльной платы, по соглашению с автором, ему может быть назначено единовременное вознаграждение. Право на получение поспектакльной платы принадлежит по смерти автора его наследникам не далее 50 лет. При Императорских театрах в Петербурге и Москве находятся Императорские Театральные училища, состоящие из балетного отделения для мальчиков и девочек (интернов и приходящих), с пятилетним курсом, и драматических трехлетних курсов для приходящих молодых людей обоего пола. В балетном отделении, кроме специальных предметов, изучаются также и общеобразовательные, в объеме начальных училищ. В Петербургском училище в 1897 - 98 г. было в балетном отделении 136 учащихся (69 учениц и 67 учеников), из которых окончило курсы 17 (9 учениц и 8 учеников); на драматических курсах - 34 учащихся (19 учениц и 15 учеников), окончило курс 8 (4 ученицы и 4 ученика). В Московском училище в балетном отделении было 72 учащихся (43 ученицы и 29 учеников), окончило курс 15 (7 учениц и 8 учеников); на драматических курсах 31 учащийся (14 учениц и 17 учеников), окончило курс 10 (5 учеников и 5 учениц). За два последних десятилетия замечается довольно быстрый рост частных театров. Лучше всех обставлены частные театры в столицах, а затем в крупных провинциальных центрах - Варшаве, Одессе, Киеве, Харькове, Тифлисе, Ростове-на-Дону, Казани и других. Во многих губернских городах до сих пор нет постоянных театров. Главнейший недостаток провинциальных театров - отсутствие постоянных трупп: большинство трупп и в настоящее время являются кочующими. Быстрый рост театрального дела в России констатирован был на происходившим, весной 1898 г., в Москве, Первом Всероссийском съезде сценических деятелей, обнаружившем и многие недочеты театрального дела в провинции. Некоторые театры пользуются поддержкой со стороны правительства (в Варшаве, Тифлисе и других) и со стороны городских общественных управлений, к ведомству которых, по Городовому положению, отнесено и попечение об устройстве театров. Народный театр впервые был устроен в Москве в 1872 г. во время Политехнической выставки. В последние годы вновь поднят вопрос о необходимости устройства народных театров; несколько таких театров для рабочих существует в Санкт-Петербурге, благодаря поддержке некоторых фабрикантов, а с 1898 г., - и Попечительства о народной трезвости. Общее число народных театров в России незначительно. Всего увеселительных заведений числится в России 2134, в том числе клубов 768, военных и морских собраний 272, собственно театров 216, концертных залов 42, цирков 32, обществ драматических, литературных, разных видов спорта и других 612, садов с платой за вход 192. Первое место по числу увеселений между губерниями принадлежит Лифляндской (198 увеселительных мест), затем следуют губернии Санкт-Петербургская (154), Курляндская (125), Херсонская (81), Остляндская (61), Киевская (54), Таврическая (53) и другие. Собственно театров имеется в Европейской России 189, на Кавказе 15, в Сибири 9, в среднеазиатских владениях 3. Театральные представления могут быть даваемы лишь с разрешения полиции, которой принадлежит и цензура театральных афиш; с ее же разрешения назначается плата за вход. Исключительное право на печатание афиш о спектаклях и т. п. в столицах принадлежит дирекции Императорских театров. Публичные маскарады и зрелища (кроме драматических представлений на иностранных языках) запрещаются 23, 24, 25 декабря, накануне двунадесятых праздников и дня усекновения главы Иоанна Предтечи, в течение всего Великого поста, в первые дни недели святой Пасхи, в Успенский пост, в день Усекновения главы Иоанна Предтечи и в день Воздвижения Креста Господня; впрочем, в некоторых городах (например, в Санкт-Петербурге) в последнее время давались разрешения на русские спектакли и в Великом посту. С публичных зрелищ и увеселений существует уже с 1763 г. особый сбор в пользу Ведомства учреждений Императрицы Марии , урегулированный законом 1892 г. По этому закону сбор производится по всей империи, за исключением губерний Царства Польского и великого княжества Финляндского, и уплачивается посредством наклейки на входных билетах особых марок 2 - 10-копеечного достоинства. Сбор взимается в размере 2 - 50 копеек с каждого билета. В Императорских театрах взимание сбора производится дирекцией, причем на билетах означается об уплате дополнительного сбора. Наблюдение за наклейкой и погашением марок и возбуждение уголовного преследования против лиц, виновных в нарушении существующих по этому предмету правил, возложено на чинов полиции. Цензура драматических произведений производится состоящими для того при Главном управлении по делам печати особыми цензорами; для представлений на сценах в Северо- и Юго-Западном крае сочинений не на русском языке требуется, кроме того, разрешение генерал-губернатора, а на представление драматических вообще сочинений на театрах Кавказского края - дозволение главноначальствующего гражданской частью на Кавказе. В губерниях Царства Польского разрешение представлений не на русском языке возлагается на Варшавский цензурный комитет. Разрешенная к представлению пьеса вносится в алфавитный реестр, заведенный в канцелярии Главного управления по делам печати; печатные алфавитные списки пьесам, дозволенным к представлению безусловно, без всяких изменений и пропусков, высылаются, по распоряжению главного управления, через посредство губернаторов, всем содержателям театров; эти списки пополняются ежегодно, по возможности - еще чаще, и служат исключительным руководством при постановке пьесы на театре, а равно и разрешения печатания афиш. Запрещенным пьесам ведется в канцелярии главного управления особый реестр, который сообщается для сведения губернаторам. На сценах народных театров или театров, посещаемых, вследствие низкой платы за места, преимущественно простолюдинами, могут быть исполняемы только те из разрешенных драматической цензурой пьес, которые будут для того одобрены Главным управлением по делам печати, по особым ходатайствам содержателей театров или авторов и переводчиков. Для постановки на сцену драматического или музыкального произведения требуется разрешение автора; представление без такого разрешения карается по статье 1684 Уложения. Для охраны прав авторов существует в Москве Общество русских драматических писателей и оперных композиторов: оно разрешает к постановке пьесы лиц, состоящих членами Общества, взимая за это с содержателей частных театров плату по количеству актов, в размере, определяемом комитетом общества; для наблюдения за репертуаром провинциальных театров общество назначает в разных городах своих агентов. Для защиты интересов русских театральных деятелей служит “Русское театральное общество”; оно имеет целью содействие всестороннему развитию театрального дела в России, для чего берет на себя посредничество по спросу и предложению театрально-артистического труда, полномочие на защиту авторских прав, выдачу ссуд и пособий, содействие устройству частных сцен; при Обществе состоят справочные бюро в Санкт-Петербурге и Москве и убежище для престарелых артистов в Санкт-Петербурге. О развитии драматического искусства в России см. “Русская литература и Музыка”, а также “Русская драма и Театр”. Статистические сведения об Императорских театрах в Санкт-Петербурге и Москве дает издаваемый с 1890 года дирекцией Императорских театров “Ежегодник”. Ф. Я.

Рубан (Василий Григорьевич, 1742 - 95) - русский писатель; обучался в Киевской духовной академии, потом в Московской славяно-латинской академии, в университетской гимназии и в Московском университете. В 1761 году напечатал свой первый литературный труд - перевод с латинского: “Папирия, римского отрока, остроумные вымыслы и молчание” (в журнале “Полезное Увеселение”). Служил в коллегии иностранных дел переводчиком турецкого языка и находился в Запорожье для выдачи паспортов русским, ехавшим в Крым; позже был секретарем при князе Потемкине ; с 1778 года состоял правящим должность директора новороссийских училищ, а в 1784 году перешел в военную коллегию. В похвальных гимнах, написанных Р., искреннего чувства почти нет; везде господствует риторика. Так, в оде на привитие оспы императрице, Р. сравнивает Екатерину с змием, которого Моисей вознес на древо для спасения народа. Особенную известность Р. приобрел среди современников своими похвальными надписями в стихах; некоторые из них были изданы под заглавием: “Сочиненные и переведенные надписи победы Россиян над турками и на другие достопамятности” (Санкт-Петербург, 1771). В этих надписях столь же мало оригинальности, как и в одах; большая их часть воспевает благодеяния покровителей Р. Самая знаменитая из них: “Надпись к камню, назначенному для подножия статуи императора Петра Великого” (отд. изд., Санкт-Петербург, 1770), начинающаяся стихом: “Колос Родосский! свой смири прегордый вид”. С 1764 года Р. был сотрудником журналов: “Доброе намерение” (1764), “Парнасский щепетильник” (1770), “Трутень” (1770) и “Живописец” (1772), помещая в них переводы с французского и немецкого языков, а также оригинальные стихотворения. С 1769 года Р. начал издавать свой еженедельный журнал “Ни то ни се”; цель журнала, по его словам, была “услужить публике”; статей сатирического содержания почти нет; выбор статей случайный, не объединенный общей мыслью. Журнал просуществовал лишь 5 месяцев; в 1771 году вышел вторым изданием. В 1771 году Р. издавал журнал “Трудолюбивый Муравей”, еще менее замечательный. В 1772 и 73 годах Р. издал две книжки, под заглавием “Старина и Новизна” - нечто в роде альманаха; статьями и материалами по русской истории это издание выгодно отличается от прежних журналов Р. Затем Р. издал: “Поход боярина и большого полку воеводы А.С. Шеина к Азову” (Санкт-Петербург, 1773), “Устав ратных, пушечных и других дел, составленный в 1607 и 1621 году Онисимом Михайловым” (Санкт-Петербург, ч. I, 1777; ч. 2, 1781), “Пешеходца Василия Григоровича Барского путешествие к св. местам и т. д.” (Санкт-Петербург, 1778, 2-е изд., 1785), “Землеописания Малой России” (Санкт-Петербург, 1777), “Краткая летопись Малой России с 1506 по 1776 год” (Санкт-Петербург, 1777; летопись была ведена генеральными малороссийскими писарями, бывшими при гетманах), “Начертание, подающее понятие о достохвальном царствовании Петра Великого” (Санкт-Петербург, 1778), “Историческое, географическое и топографическое описание Санкт-Петербурга, от начала заведения его, с 1703 по 1751 год” (Санкт-Петербург, 1779; составлено Г. Богдановым по архивным документам и до сих пор представляет драгоценную справочную книгу, благодаря обилию исторического материала; украшено множеством гравюр зданий, ныне не существующих), “Описание императорского столичного города Москвы” (Санкт-Петербург, 1782), “Изъявление по полосам губерний, наместничеств и областей всей Российской империи” (Санкт-Петербург, 1785), “Любопытные месяцесловы” на 1775, 1776, 1778 и 1780 годы (кроме календарных сведений - летопись исторических событий, статьи по географии, астрономии, генеалогические таблицы российских государей и т. д.), “Дорожник чужеземный и российский” (Санкт-Петербург, 1777), “Всеобщий и совершенный гонец и путеуказатель” (Санкт-Петербург, 1791; 3-е изд., 1808), “Историческая табель владетельных великих князей, царей и императоров всероссийских” (Санкт-Петербург, 1782), “Российский царский памятник, содержащий краткое описание жизни российских государей” (Санкт-Петербург, 1783, 6 изд.), “Краткий степенник владетельных великих князей, императоров и императриц всероссийских” (1786). Ср. Б.Л. Модзалевский “В. Г. Р., историко-литературный очерк” (Санкт-Петербург, 1897); А.Н. Неустроев “В. Г. Р.” (подробный хронологический перечень его сочинений, переводов, изданий и журнальных статей, Санкт-Петербург, 1896); “Сочинения Н.С. Тихонравова” (т. 3, Москва, 1898).

Разсохин или Россохин (Илларион Калинович, 1717 - около 1770) - переводчик. Состоял при нашей пекинской миссии для изучения языков китайского, монгольского и маньчжурского и для перевода документов. Прибыв в Санкт-Петербург (около 1745 г.), Рассохин назначен переводчиком при Академии Наук и преподавателем восточных языков в академической гимназии. Здесь он, вместе с Леонтьевым , перевел на русский язык несколько китайских и маньчжурских книг, в том числе “Разговоры” и “Манджурскую историю”, оставшиеся ненапечатанными. Напечатал в “Ежемесячных Сочинениях” Миллера за 1761 год поправки известий Дюгальда о китайской шелковой промышленности и несколько других статей. Ср. Пекарский “История Императорской Академии Наук” (Санкт-Петербург, 1870 - 1873); А. Неустроев “Указатель к русским повременным изданиям” (Санкт-Петербург, 1898). В. Р-в.

Рааб (Вильгельмина Ивановна) - певица: см. Раб .

Русский язык - это совокупность тех говоров, поднаречий и наречий, на которых говорит русский народ, т. е. известные племена и народности, объединенные общностью нравов, верований, преданий и самого языка. Язык - это один из наиболее существенных признаков, характеризующих народность в смысле культурного облика того или другого племени. Как всякий другой элемент культуры, принадлежащий более или менее обширному племени, язык разнообразится в зависимости от различных общественных, географических и прежде всего исторических условий. Эти разнообразные оттенки языка, состоящие в различном произношении звуков, в замене одних звуков другими, в изменении грамматических форм и синтаксических оборотов, называются наречиями, поднаречиями, говорами. Различие между этими терминами вполне относительное: о наречиях говорят там, где имеется в виду противопоставить им язык, характеризующий более или менее значительную народность в ее настоящем или прошедшем; о поднаречиях - там, где требуется указать, что они, как части, связаны с целым, определяемым как наречие, в противоположении к еще более обширному целому, называемому языком и т. д. Строго говоря, каждая мелкая общественная группа имеет свой “язык”: его можно назвать языком, когда о нем говорят безотносительно; его назовут говором, поднаречием, наречием, если потребуется определить его отношение к языку тех более крупных единиц, в состав которых входит эта общественная группа. Сравнение русского языка с церковно-славянским, сербским, польским, чешским и др. показывает, что он восходит вместе с ними к одному общему, не дошедшему до нас в письменных памятниках, языку; такой вывод стоит в связи с целым рядом исторических свидетельств, доказывающих происхождение всех славянских народов от одной общей племенной группы. Русский язык, как и русский народ, можно назвать славянским наречием, славянским племенем, имея в виду, что этот народ и его язык входили некогда в состав того предполагаемого целого, которое впоследствии распалось на отдельные, дожившие до настоящего времени славянские племена и наречия. Язык этого общего предка всех славян принято называть в науке общеславянским; в свою очередь, он восходит к индоевропейскому праязыку, от которого произошли литовский, германские, латинский, греческий, древнеиндийский и др. языки. Славянское племя, еще до своего распадения на несколько племен, не могло сохранить полного единства в нравах и языке вследствие расселения на более или менее обширном пространстве. Таким образом еще в общеславянскую эпоху различались отдельные славянские наречия и говоры, отличающиеся между собой более или менее значительными звуковыми и другими особенностями. Но нам остается неизвестным, какие это были наречия, как именно они группировались и соответствовали ли они хотя отчасти современным разновидностям славянской речи. История отдельных славянских наречий и, между прочим, русского, начинается со времени распадения общеславянской семьи. Вместо одного языка, явились три диалектические группы - южнославянская, западнославянская и, наконец, восточнославянская, объединившиеся впоследствии под общим именем русской. Ближайшего родства между русской группой и которой-либо из двух других групп доказать нельзя. Сравнительное изучение отдельных русских наречий приводит к восстановлению языка, общего некогда всему русскому народу, но уже с самого начала, с эпохи отделения от языка общеславянского, распадавшегося на отдельные наречия и говоры, неизвестные нам, впрочем, во взаимных их отношениях. В течение отдельной своей жизни русский язык успел значительно измениться сравнительно с языком общеславянским: эти изменения, отразившиеся во всех русских наречиях, сближают их между собой, отличая вместе с тем от всех прочих славянских языков. Таковы, например, явления полногласия: произношение “борода” вместо общеславянского “борда” характеризует все русские наречия, между тем как в других славянских языках находим “brada” (церковнославянская “брада”, сербская “брада”, чешская “brada”), “broda” (польская и верхне-лужицкая “broda”). Точно так же общеславянские звуки “tj”, “dj” в русском языке, во всем составе его говоров и наречий перешли в “ч” и “ж” (”хочешь”, “межа”), между тем как в остальных славянских языках находим “шт” и “жд” (церковнославянские “хоштеши”, “межда”), “с” и “з” или “dz” (польские “chcesz”, “miedza”) и др. С течением времени общерусский язык распался на несколько наречий, диалектических групп. Сравнительное изучение современных наречий дает возможность восстановить число этих групп и охарактеризовать их взаимные отношения. Деление русских говоров на великорусское, белорусское и малорусское наречия не может быть признано древним. Образование этих наречий стоит в тесной связи с образованием трех великих народностей, на которые распалось русское племя. Не подлежит сомнению, что народности эти сложились на памяти истории: нельзя говорить о белорусах, малороссах, великорусах в X или XI веке; но вместе с тем трудно сомневаться и в том, чтобы между древнерусскими племенами, о которых повествуют летописцы, не следовало различать более или менее обширных групп, объединявшихся, по своему географическому соседству, в языке и обычаях. При этом весьма вероятно и то, что первоначальная группировка русских племен не соответствовала современной группировке русских говоров: сравнительное изучение великорусских и белорусских говоров приводит к убеждению, что великорусское наречие соединило говоры, принадлежавшие некогда к разным диалектическим группам. В этом наречии различаются южное и северное поднаречия. В первом из них неударяемые “о”, “е” принимают окраску “а” и “ы” (”и”), при известных же условиях переводят в “а” (”я”), например, “вада”, “сяло”; звук “г” произносится как звонкая придыхательная согласная, сходно с малорусским “г”; звук в склонен к переходу в “у” (”городОУ” вместо “городов”); звук “т” в третьем лице обоих чисел не отвердевает (”хОдить”, “берУть”). Во втором, северно-великорусском, поднаречии “o” неударяемое остается без изменения, “е” неударяемое склонно к переходу в “о” (”селO”), звук “г” произносится как звонкая мгновенная согласная (как латинское g), звук “в” не переходит в “у” (”городOф” вместо “городов”); звук “т” в третьем лице обоих чисел отвердевает (”ходит”, “берут”). Указанные здесь признаки южно-великорусского поднаречия, резко отличающие его от северно-великорусского, роднят его самым решительным образом с белорусским наречием: они прямо указывают на то, что южно-великорусские и белорусские говоры принадлежали ранее к одной диалектической группе, отличавшейся от той, которая соответствовала современному северо-великорусскому поднаречию. Вместе с тем, однако, можно указать на некоторые черты языка, общие обоим великорусским поднаречиям и чуждые говорам белорусским: таковы, например, переход “ы” в “о” перед “й” (”мою” вместо “мыю”; “простой” и “прастой” вместо “простый”) или образование именительного множественного на “а” вместо “ы” (”города”, “дома”). Вот почему надо признать, что некогда южно-великорусские и белорусские говоры составляли одну диалектическую группу, а по ее распадении, одна часть ее образовала белорусское наречие, а другая, примкнув к северно-русской группе, составила, вместе с нею, наречие великорусское. Различие между малорусским наречием, с одной стороны, великорусским и белорусским - с другой, гораздо значительнее, чем различие между великорусскими и белорусскими говорами: ясно, что древнерусские говоры, соответствующие малорусскому наречию, составляли одну диалектическую группу. Имея в виду, что история русского народа не свидетельствует о слишком значительных передвижениях русских племен в тех пределах, в которых их застают IX - X века, можно с уверенностью утверждать, что первоначально русский язык распадался на три большие диалектические группы: южную, сидевшую на юго-западе Европейской России, среднюю, занимавшую среднюю ее часть, и северную, заселявшую север. Памятники языка удостоверяют, что уже в XI и XII веках выступали наружу те звуковые особенности, которые в настоящее время характеризуют русские наречия: смена “ч” и “ц”, столь обычная теперь на севере, встречается уже в древнейших рукописях Новгородской и соседних областей; переход “е” (нижнего подъема переднего ряда) в “и”, смешение “ы” и “и” - черты, свойственные современным малорусским говорам - встречаются уже в памятниках XII века, писанных в Киевской и Волынской землях; в самом начале XIV века мы встречаем в одном из говоров средней диалектической группы сильное аканье, т. е. переход “о” в “а” и “е” в “я”. Таким образом, на основании свидетельства древнейших письменных памятников можно предполагать исконное деление русского языка на три диалектические группы. История народа подтверждает такое деление: южные племена, соответствующие современным малорусским, начиная с конца XII столетия, живут отдельной от остальных русских племен жизнью; северные племена, вместе с восточной отраслью племен среднерусских, образуют, с течением времени, Московское государство, а западная отрасль последних племен входит в состав государства Литовско-Русского. Усиление политических центров в Средней России - на востоке в бассейне Оки, на западе в бассейне Западной Двины, - стоит в тесной связи с распадением политического союза, объединившего под руководством князей Рюриковичей все земли, занятые русскими племенами. Результатом падения Киева, вызванного не столько внешними, сколько внутренними причинами, было тяготение среднерусских племен к двум противоположным центрам новой областной жизни, сменившей прежний племенной быт. Сначала только некоторые, а впоследствии, в силу исторических условий, все восточные племена среднерусской группы потянулись к Владимиру и Москве, между тем как западные племена этой группы примкнули к Полоцкой земле, где уже издавна, вследствие благоприятных условий, были заложены основания новой, чуждой древней Руси, государственной жизни. - Москве, вокруг которой сосредоточились сначала лишь некоторые северные и среднерусские племена, удалось, - благодаря естественному тяготению других родственных племен к центру, имевшему сначала областной, а потом и государственный характер, - объединить всю страну, занятую северной группой и восточной отраслью среднерусской группы. В самой Москве образовалось новое наречие, совмещавшее особенности среднерусских и северных говоров: от первых оно заимствовало гласные (акание), от вторых - согласные (например, “г” равна латинскому “g”). В бассейне Оки, сначала вокруг Владимира, а потом Москвы, стала образовываться великорусская народность, причем и язык обеих, некогда обособленных диалектических групп, начал переживать общие явления: в целом ряде пограничных местностей, а также в областях вновь колонизованных, стали образовываться смешанные говоры, между тем как особенности московского наречия проникали, благодаря культурным влияниям, в города и областные центры. В результате, в области, занятой великорусской народностью, получилась довольно пестрая смесь различных говоров; понять ее возможно только при историческом изучении каждой местности. Полоцкая область, объединившая среднерусские племена с некоторыми северными и южными русскими племенами в бассейнах Березины и Припяти, уже по самой разноплеменности этнографического своего состава, была призвана к политической жизни; тесный союз русского ее населения с Литвой обеспечил рост нового государства. Благодаря ему окрепла белорусская народность; западные ветви среднерусского племени получили при этом полный перевес над другими элементами и расширили свое влияние к северу (Псковская область). Центр древнерусского племенного союза, Киев, после распадения союза не скоро получил возможность стать областным и государственным центром: для этого потребовалось литовское завоевание. Центрами областной жизни Южной Руси стали Галич и Владимир-Волынский: эти города были, по-видимому, местом столкновения двух главных племен южнорусских, - северных и южных; отсюда их областное (а не только племенное) значение и их политический рост. Современный малорусский язык сохранил ясные указания на двойственность главных элементов, которые отразились в его наречиях и говорах: рядом с северо-малорусским наречием мы находим украинско-галицкое наречие, имеющее несколько значительных разновидностей. Наиболее резко отличается от прочих разновидностей восточно-украинское наречие, в котором меньше всего точек соприкосновения с северно-малорусскими говорами (ср. “i” из “о”, постоянно смягчающее согласные; средний звук между “ы” и “и”; мягкое “р”; мягкое “т” в 3 л. ед. числа и мн. др.). Имея в виду, что население современной Полтавщины и Слободской Украины, вероятно, пришло главным образом из так называемого Побережья, т. е. из местности между Днестром и Бугом, до сих пор весьма населенной, восточно-украинские говоры можно признать наиболее характерными представителями южно-малорусского наречия. Западно-украинские и галицкие говоры представляют своеобразные сочетания южно-малорусских звуковых черт с северно-малорусскими. Соображая все это, следует заключить, что современные малорусские говоры восходят к двум древним малорусским наречиям - северному и южному; отражая эти наречия лишь частью в первоначальной чистоте, большая часть малорусских говоров представляет смешение обоих типов, с явным, впрочем, преобладанием южного типа. Смешанное население положило основание малорусской народности, подобно тому, как великорусская народность явилась результатом столкновения нескольких среднерусских и северных племен. Как великорусская народность образовывалась в связи с политическим ростом государства в бассейне Оки, так точно начало развития народности малорусской стоит в тесной связи с государственной деятельностью Даниила и его преемников: при них начало оседать население, пришедшее в брожение вследствие татарского нашествия. Современный состав русских говоров в значительной еще степени отражает судьбу отдельных областей древней Руси. Как указано выше, великорусское наречие делится на два главных поднаречия - северное и южное.

Раппапорт (Маврикий Якимович) - музыкальный критик (1824 - 1884); вел музыкальный отдел в “Сыне Отечества”; с 1856 г. был редактором и издателем “Музыкального и Театрального Вестника”. Сотрудничал еще в “Пантеоне”, “Биржевых Ведомостях”, “Русском Мире” и “Свете”.

Ратынский (Николай Антонович, 1821 - 1887) - писатель, воспитанник Московского университета; был цензором, потом членом совета главного управления по делам печати. Напечатал: “Иезуиты” (”Отечественные Записки”, 1814, том XXXII), “Памятная книжка Орловской губернии на 1860 г.” (Орел, 1860), “Эпиграммы, шутки и послания Д.Т. Ленского” (”Русская Старина”, 1880, часть XXIX); “Арифметика, сиречь наука числительная” (”Памятники древней письменности”, 1881, выпуск II), “Феатрон, или Позор исторический” (ib., выпуск IV), “Двор и правительство в России сто лет тому назад” (”Русский Архив”, 1886, книга 2). Ср. “Исторический Вестник” (1887, ¦ 11) и “Библиографические Записки” (1892, ¦ 11).

Риццони Павел Антонович - см. в статье Риццони (два русских живописца) .

Растрелли Карло-Бартоломео (Rastrelli) - см. в статье Растрелли (два художника-итальянца) .

Регель (Василий Эдуардович, родился в 1857 г.) - историк; получил образование в реформатском училище и в Санкт-Петербургском университете по историко-филологическому факультету; в 1892 г. получил степень магистра всеобщей истории; состоит приват-доцентом Санкт-Петербургского университета и редактором журнала “Византийский Временник”, издаваемого при Императорской Академии Наук. Главные труды Регеля: “Учредительные грамоты Пражской епархии” (”Сборник статей по славяноведению”, СПб., 1883), “Об одной погребальной пещере в Вифинии” (”Журнал Министерства Народного Просвещения”, часть 245, 1886), “Надгробная надпись из Никеи” (ib., часть 246, 1886), “О городе Даскилии и Даскилийском озере” (ib., часть 251, 1888), “О некоторых надгробных памятниках в Вифинии” (ib., часть 257, 1888), “Abdera” (”Mitth. d. deutschen archaeol. Institets”, XII, 1887), “О местоположении древних Абдер” (”Журнал Министерства Народного Просвещения”, часть 269, 1890), “О хронике Козьмы Пражского” (критическое исследование, СПб., 1890), “Analecta Byzantino-Russica” (СПб., 1890), “Fontes rerum byzantino-Russica” (том I, fasc. 1, СПб., 1892), “Ueber die Chronik des Cosmas von Prag” (1892), “Христовулл императора Андрея Палеолога 13 апреля 1483 г.” (”Временник”, I, 1894), “О городе Анастасиополе” (”Сборник статей в честь Ф.Ф. Соколова”, 1895).